November 13th, 2019

Он такой рубчик сделал, вообще супер! Почему в России здоровых женщин лечат от РМЖ. Ч.1

Репортаж Кристины Сафоновой
07:58, 19 июля 2019

Рак молочной железы — самое опасное заболевание груди. Однако в России принято лечить не только женщин со злокачественными образованиями, но и с доброкачественными: например, с мастопатией, фиброаденомой и кистой. Считается, что они повышают риск возникновения онкологического заболевания и сами в любой момент могут перерасти в раковые — хотя многолетние исследования это опровергают. Более того, для борьбы с доброкачественными опухолями и кистами в большинстве медицинских учреждений страны пациенткам продолжают назначать неэффективные БАДы и гомеопатические средства, а также делают операции. Спецкор «Медузы» Кристина Сафонова поговорила с женщинами, подвергшимися ненужному лечению, и онкологами, чтобы выяснить, почему так происходит.

«Наш онколог берет анализы на ощупь, без УЗИ, просто тыкая наугад обычным шприцем. Мало ли что он может задеть», — говорит Настя Титушкина из города Донецка Ростовской области. Восемь лет назад — ей тогда было 19 — Настя нашла у себя в груди шишку. Поначалу она не придала ей значения, но, посоветовавшись с подругой, сходила в поликлинику. Ее опасения подтвердились: шишка оказалась опухолью.

Настя рассказывает, что испугалась, хотя ее мама была напугана еще сильнее. Мамина подруга работала в местной больнице и посоветовала отвезти девочку на обследование в соседний украинский город Луганск: «там оборудование лучше, чем в Донецке» — и анализы берут не тыкая наугад в грудь шприцем. «Естественно, мама желала счастья своей дочери, — говорит Настя. — Мы поехали. Перевели деньги: тут заплатить, там заплатить. На тот момент еще дешево было».

В луганской больнице Насте сделали УЗИ и биопсию. Хотя результаты показали, что это фиброаденома — доброкачественная опухоль, — девушку решили оперировать. «Там или какой-то процент [злокачественных] клеток был, или чтобы она [опухоль] не росла дальше, — вспоминает Титушкина. — Со мной девушка лежала, у нее был запущенный случай: фиброаденома разрослась до размера кулака. Ей грудь удаляли».

Сейчас у Насти двое детей, и об удалении опухоли она не жалеет. «Небольшая операция, впечатления на всю жизнь! Мне причем сделали так аккуратненько: там ни шва, ни даже намека на то, что была операция», — расхваливает девушка работу хирурга. Она не знает, что операция, скорее всего, ей была не нужна.

Collapse )

Collapse )

Он такой рубчик сделал, вообще супер! Ч.2

Часть 1

Репортаж Кристины Сафоновой
07:58, 19 июля 2019

ГЛАВА ТРЕТЬЯ
«Сказали вырезать — надо вырезать»

Напуганные женщины с доброкачественными образованиями молочных желез часто приходили к Илье Фоминцеву (сейчас врач-онколог не практикует). «Садятся на краешек стула, из глаз слезы, говорят: „А у меня ведь мастопатия“. И что им сказать? Они же не поверят, что такой болезни, по сути, нет. Они всю жизнь с этим жили, и освободить их от этого страха так просто не выйдет», — рассказывает онколог.

Единственное решение, по мнению Фоминцева и его коллег, — пытаться объяснить женщине, что за диагноз ей когда-то поставили и почему он не представляет угрозу для ее здоровья. Впрочем, признаются врачи, далеко не всегда удается убедить пациентку, что она здорова. Онкоэпидемиолог Антон Барчук объясняет это так: «В нашей стране не принято не предлагать лечение, тем более если пациент сам пришел. Женщина тоже не поймет, если отпустить ее со словами: „Успокойтесь, ничего не делайте“. Врач плохой, значит, не может вылечить».

«Я человек мнительный, мне страшно с такими болячками ходить», — говорит 26-летняя Ксения Черепанова. Ей диагностировали фиброаденому в январе 2019 года. Девушка рассказывает, что шишка в груди появилась у нее после того, как маленький ребенок случайно ударил ее головой. Несмотря на беспокойство, к врачам Ксения обратилась не сразу. Она ждала поездки в Набережные Челны — там, утверждает девушка, «медицина лучше», чем на Камчатке, где она живет.

В частной клинике в Челнах Ксении по результатам УЗИ поставили диагноз и предложили сделать операцию. «Онколог-маммолог посмотрел снимок [УЗИ], осмотрел меня, сказал, что она [опухоль] доброкачественная и нужно ее удалять, пока она не переросла в злокачественную», — вспоминает девушка. Сделать операцию она не успела: у врача весь месяц был расписан, а отпуск Ксении подходил к концу. Вернувшись домой, она обратилась в государственный онкологический центр; там ей порекомендовали месяц пить «Мамоклам» и через полгода снова прийти на прием. На вопрос девушки, почему ей не сделают операцию, онколог ответила: «Зачем портить ткани?»

Таблетки Ксении не помогли. Она говорит, что все время чувствует шишку внутри — та иногда болит. С похолоданием девушка планирует сделать операцию. «Я слышала, в летние периоды лучше не оперироваться с такими болячками, потому что они вроде как прогрессируют или что-то такое, — объясняет она. — Мне сказали, что она [фиброаденома] не раковая, но все равно страшно, что перерастет в злокачественную. И неизвестно, чем и как это закончится».

Доброкачественные образования могут вызывать болезненные ощущения. Но причиной боли в груди может быть и проблема со спиной, например корешковый синдром. Боли в груди, по словам врача-рентгенолога Пучковой, характеризуются цикличностью. «Это может быть сразу после овуляции или за два дня до менструации — неважно. Они [боли] циклические, двухсторонние, длятся во времени. Гормональные изменения произошли, боль началась и никуда не уходит, пока не начинается менструация, — говорит Пучкова. — Все, что сегодня заболело, а завтра прошло, никакого отношения к молочной железе не имеет». В таких случаях врачи рекомендуют прибегать к обезболивающим, а не к БАДам и гомеопатическим средствам.

Хирургическое вмешательство при простых образованиях, у которых нет выраженных симптомов, тоже бывает оправданным. Показание для него — желание самой женщины.

Инне (имя изменено по ее просьбе) 37 лет, за последние 11–12 лет она удалила больше 40 фиброаденом. Женщина рассказывает, что в первый раз была очень напугана. Уплотнение в груди она, будучи подростком, нащупала сама. В больнице Липецка ей поставили диагноз — «множественный фиброаденоматоз» — и вырезали сразу 20 образований. «Мне говорили, что это [фиброаденома] может перерасти в злокачественную опухоль, — говорит Инна. — Но в Липецке мне такое натворили… Если меня видит онколог или другой врач, в обморок чуть не падает. [Это выглядит] как если бы обычному человеку сказали что-то вырезать, а он, не умея, сделал бы шов поперек».

Через год-полтора, когда Инна переехала из Липецка в Москву, у нее в груди снова образовалось около 20 фиброаденом. По ее словам, вопроса, удалять опухоль или нет, даже не возникало. В необходимости операции не сомневался и врач «Маммологического центра на Таганке», куда девушка обратилась за помощью.

«Нормального врача», как говорит Инна, она нашла через несколько лет, по рекомендации, в 9-м лечебно-диагностическом центре Минобороны России. Там ей впервые рассказали, что фиброаденомы не перерастают в злокачественные опухоли, а удалять их нужно, только если они быстро растут и причиняют дискомфорт.

«Фиброаденома может вырастать до трех сантиметров, это уже куриное яйцо (некоторые фиброаденомы могут вырасти до пяти сантиметров и даже больше; такие образования называют гигантскими фиброаденомами — прим. „Медузы“). Несмотря на то что она все еще абсолютно безопасна для пациентки, возникает эстетический вопрос, — объясняет Пучкова. — Здесь уже принимается совместное решение, [учитывая] комплекцию женщины, размеры молочной железы, где расположена фиброаденома — глубоко или на поверхности».

Сейчас Инна делает операции раз в несколько лет: «У меня очень маленькая грудь, а они [фиброаденомы] растут огромные. Не очень удобно — только из-за этого [делаю операцию]». Женщина признается, что если бы не нашла хорошего специалиста, оперировалась бы чаще. «Наверное, многие, ничего не понимая, делают [из этого] проблему. А ведь это все равно шрамы и проблемы с кормлением».

* * *

В апреле 2019 года началось обсуждение включения в обязательную диспансеризацию подростков УЗИ молочных желез. С этой инициативой выступила Марина Травина, кандидат медицинских наук и врач-маммолог ФГАУ «Национального медицинского исследовательского центра здоровья детей» Минздрава России. «Заболевания молочной железы в подростковом возрасте (13–17 лет) выявляются у 20–24% пациенток, из них диффузные формы — 83,8%, узловые — 16,2%, кисты встречаются у 6–10% девочек», — рассказала Травина на слушаниях в Общественной палате России. Врач-маммолог уверена, что диагностика в детстве поможет сократить количество онкологических заболеваний в стране.

С ней не согласны многие в российском медицинском сообществе. Врачи, с которыми поговорила «Медуза», считают: единственное опасное заболевание молочной железы — рак. «Чтобы выявить случай рака молочной железы у женщины 20–30 лет, нужно полторы тысячи женщин непрерывно наблюдать в течение десяти лет. За это время будет один случай рака груди», — говорит онколог Александр Бессонов. Риск возникновения онкологического заболевания у школьниц практически равен нулю.

Единого мнения о том, когда женщинам стоит начинать обследования, нет. Но врачебные общества — например, Американское онкологическое общество, Канадское онкологическое общество и Европейское общество медицинских онкологов — согласны, что раньше 40 лет скрининг принесет пациентке больше вреда, чем пользы. ВОЗ не рекомендует проводить исследование у женщин моложе 50 лет. Исключение — наследственность. Таким женщинам советуют с 25 лет делать ежегодные МРТ молочной железы, а с 35 — еще и маммографию.

Онкоэпидемиолог Барчук считает, что с принятием предложения Травиной число пациенток с доброкачественными образованиями резко увеличится. После запуска обычных программ скрининга рака, по его словам, образования находили на 5–20% снимков. Из них онкологических было меньше 1%. «Главная проблема того, что мы что-то найдем, — надо понять, что это, то есть делать биопсию. А биопсия — неприятная процедура, даже она чревата осложнениями. Придется неделю-две ждать результата, потом получить ответ о том, что есть подозрения [что опухоль злокачественная], сделать операцию и только после нее узнать, что все было в порядке».

По мнению Ольги Пучковой, подобное вмешательство опасно: травмирование развивающейся молочной железы может привести к асимметрии и дефектам. «В 13, вместо того чтобы в куклы играть, тебе говорят, что у тебя что-то. И полжизни ты живешь в страхе и ужасе, — добавляет врач-рентгенолог. — Для чего это делать? Чтобы лишить детей детства?»

Наталья стала пациенткой онкологического диспансера в 13 лет. Учеников школы Красноярска, в которую ходила девочка, отправили на плановое обследование. Врач написал заключение: «нагрубание молочных желез, подозрение на мастопатию» — и отправил ее к онкологам. «Сейчас я понимаю, что это, возможно, был не самый верный путь. Наверняка маммологи были где-то еще, — говорит Наталья. — Но я была слишком мала, а родители, воспитанные советской медициной, даже не думали подвергать сомнению назначения врачей. Надо так надо».

Следующие несколько месяцев девочка часто вставала в пять утра, чтобы успеть взять талон — диспансер находился на другом конце города. «Что же ты такая маленькая тут делаешь», — вздыхала сотрудница регистратуры. Осмотр у врача, УЗИ, биопсия — все это было для Наташи впервые. На приемы она ходила одна, поскольку родители много работали и предпочитали не вмешиваться: «Мы не врачи, чтобы разбираться». Наташа тоже вопросы врачу не задавала. Он же был немногословен — о диагнозе, прогнозах и течении болезни ничего не рассказывал. В итоге ей выписали лечение и сказали спустя какое-то время прийти на повторный прием. «Это была какая-то противная микстура, которую нужно было заказывать в одной-единственной аптеке», — вспоминает Наталья. Пропив курс, в онкодиспансер она не вернулась.

С тех пор прошло 20 лет, но Наталья признается, что до сих пор помнит ощущение «беспомощности от той ситуации». Никто из врачей, к которым она обращалась, когда выросла, не находил у нее в груди признаков патологии. «Сейчас думаю, а если бы я не поехала в диспансер, что бы изменилось? Кажется, система бы это пережила, — говорит Наталья. — К сожалению, я была слишком ответственной девочкой».

Ответственно повела себя и 16-летняя Есения из Уфы. В апреле 2019 года она обнаружила у себя в груди шишку и сразу рассказала родителям. Они отвели ее к маммологу. По результатам УЗИ и пункции врач поставил диагноз «фиброаденома». Опухоль решили удалить. «Она была больших размеров. Сказали, летом может вырасти под влиянием тепла, — объясняет Есения. — Еще сказали, что в 10% случаев [фиброаденома] перерастает в рак».

Сестра Есении Злата опубликовала фотографию свежего шрама на груди Есении в нескольких группах во «ВКонтакте», в том числе медицинских (сейчас ее посты удалены). В комментариях к одному из них она рассказала, что врач сделал плохой шов. Сама Есения об удалении фиброаденомы не жалеет — и не сомневается, что операция была нужна. «Если врачи сказали вырезать — надо вырезать, — говорит она и добавляет: — До этого не болело и сейчас не болит».